Профессор ВГМУ Петр Кошелев: «Страх присутствует у каждого хирурга»

Один из старейших врачей Воронежа об операционной в крестьянском доме, дрожащих руках и верности профессии

02.10.2019 в 13:09, просмотров: 1164

Конец 50-х, Тресокуровская районная больница Давыдовского (ныне Лискинского) района Воронежской области. Молодой выпускник лечфака мединститута Петр Кошелев проводит операцию по удалению острого деструктивного аппендицита. Больница на 15 коек расположена в старом крестьянском доме. Электричества нет, ток дает дизельный генератор. Неожиданно он глохнет, и операционная лампа гаснет.

Профессор ВГМУ Петр Кошелев: «Страх присутствует у каждого хирурга»

— В те годы я начинал работать в крайне неблагоприятных для врача условиях, — вспоминает Петр Иванович. — Во-первых, я был один, всего второй год после окончания института. И никого не было рядом, чтобы дать совет. Помогала только операционная сестра. Но она тоже была молодой. И мы вместе с ней делали первые операции. Обезболивание только местное, дыхательной аппаратуры не было и в помине.

Ту операцию по удалению аппендицита, одну из первых в своей практике, Кошелев завершал под светом керосиновых ламп. Все прошло успешно, больную выписали без осложнений. Вскоре молодого специалиста перевели в Давыдовскую райбольницу на должность главного врача и хирурга, где за год он провел около 400 операций.

На счету Петра Кошелева — десятки тысяч спасенных жизней. Он разработал новый способ лечения острого и хронического абсцесса легкого и плевры, на который получил патент. 19 лет проработал в областной больнице, восемь лет возглавлял ее. Под руководством Петра Кошелева получили развитие многие виды стационарной медпомощи — реанимация, кардиохирургия, сосудистая и легочная хирургия, ортопедия, онко-урология, сурдология, хирургическая детоксикация и др.

Сегодня заслуженному врачу РФ, отличнику здравоохранения профессору Кошелеву — 88 лет, он преподает на кафедре общей хирургии Воронежского государственного медицинского университета им. Бурденко. Проводит практические занятия со студентами и читает курс лекций по общей хирургии. Автор более 250 научных работ. Под его руководством были подготовлены и защищены 23 кандидатских и одна докторская диссертация. Ассоциация работников здравоохранения Воронежской области выдвинула Петра Ивановича на соискание ежегодной премии союза медицинского сообщества в номинации «Верность профессии». Эту награду вручают врачам, которые отработали более 50 лет. Трудовой стаж Петра Кошелева — 63 года. Итоги конкурса подведут завтра, 3 октября. А пока редакция «МК в Воронеже» задала Петру Ивановичу несколько вопросов о его богатой хирургической и научной практике.

— Петр Иванович, любая операция — это серьезное вмешательство в человеческий организм. Скажите, отсутствие страха и волнения перед тем, как взять в руки скальпель и сделать надрез, должны быть заложены в человеке от природы или этому хирургов учат в институте?

— С такими страхами сталкивается каждый начинающий хирург, они обусловлены огромным грузом ответственности — вдруг что-то сделаешь не так, не там разрежешь. Боялся и я. Помню, когда еще работал в райбольнице, привезли женщину прямо с поля. Она после обеда прилегла отдохнуть и, засыпая, сильно зевнула и вывихнула челюсть. Рот закрыть не может, говорить не может, слюни и слезы текут. Я ни разу до этого момента не видел таких пациентов и впал в некий ступор. В теории-то я знал, что делать, а вот практики не было. Сказал, чтобы ввели обезболивающее, а сам — в соседнее помещение, прочитал учебник, вижу — ничего сложного нет. Забинтовал пальцы рук, взялся за челюсть, нажал вниз и от себя вперед — раз — и челюсть захлопнулась. Волнение вполне возможно преодолеть. Самое важное — знать, что ты делаешь человеку добро. И, прежде чем оперировать, новичку нужно обязательно изучить медицинский атлас, чтобы понять, как подойти к органу, в каком месте рассечь, где проходят сосуды и т.п. Необходимо иметь четкий план операции. И нужен хороший учитель, опытный наставник, который стоит рядом. Трудно быть одному, когда некому подсказать, не с кем посоветоваться.

Когда я начинал делать первые операции на легких, уже будучи не совсем молодым хирургом, все равно боялся. Иногда даже руки у меня подрагивали. Но постепенно я поборол это волнение.

— Бывают ситуации, когда перед врачом стоит не просто выбор, а дилемма, когда нужно выбирать из двух зол меньшее. Не сделаешь операцию — человек умрет, сделаешь — подвергнешь его большому риску. У вас были такие случаи?

— Разумеется. Один из таких случаев произошел, опять же, когда я только начинал практиковать. Это был 1959 год. Привезли с поля мужчину лет под 40, его переехал трактор. Смотрю — нижняя конечность держится на лоскуте кожи шириной сантиметров пять. Что делать? Я ампутировал ногу, все сделал по Пирогову. Но родственники пациента написали жалобу, что я оставил человека без ноги. Мы, мол, считаем, что такая операция не должна была проводиться. Приехали специалисты из областной больницы с инспекцией. И быстро выяснили, что бедро было размозжено, нервы, сосуды разорваны. Как их сшивать? Для сосудистой хирургии нужны специальные иглы, шовные материалы. Игла должна быть тоненькой, а нить тоньше волоса. В то время не было ни соответствующего оборудования, ни таких инструментов. Поэтому пришлось ампутировать конечность. И специалисты из областной больницы заключили, что ничего другого для спасения пациента сделать было невозможно. Но тогда я был один и сам принимал решение. Сегодня перед операцией собирается целый консилиум врачей. Хирург, терапевт, анестезиолог… Учитываются мнения всех экспертов. Многое зависит от состояния сердца пациента, печени, почек, есть ли диабет или нет, было ли облучение или химиотерапия.

Операция в экспериментальной лаборатории

— Как вы считаете, хирург должен уметь делать все или только в рамках своей специальности?

— Раньше, когда не было сертификации специалистов, хирург мог делать все. Например, за свою практику я выполнил три ушивания ранения сердца. Я не кардиохирург, но оперировал, потому что через 5–10 минут этот больной мог погибнуть. Тогда все закончилось благополучно. В настоящее время у нас четкая специализация. Например, кардиохирургам запрещено делать общехирургические операции — резекцию желудка. И если у пациента будут осложнения, врача могут судить.

— У вас много учеников? Можете ли вы сказать, что привели в мир медицины хороших хирургов, врачей?

— Могу сказать. Многих известных воронежских хирургов я вел со студенческой скамьи… Валерия Макаровна Ланецкая (сейчас зав. отделением нейрохирургии ВОКБ № 1 — прим. ред.) — это моя студентка. Я был аспирантом, а она училась на пятом курсе, и первые операции она проводила вместе со мной, когда я дежурил. Валерия Макаровна — блестящий нейрохирург, она замечательно оперировала при опухолях головного мозга. Профессор Сергей Алексеевич Ковалев — заведующий кардиохирургическим центром областной больницы — тоже мой ученик. Мошуров Иван Петрович — главврач онкодиспансера… За свою жизнь я подготовил около сотни специалистов.

— Что бы вы сказали молодым людям, которые собираются выбрать эту профессию? Что в себе надо чувствовать, какая должны быть мотивация?

— Когда студенты приходят в вуз, большинство из них хотят быть хирургами. Но становятся хорошими специалистами немногие. И я им говорю: самое главное — нужно быть внимательным к людям, не быть небрежным. Поступать с больными так же, как бы вы поступили со своими детьми или родителями. Ну и, конечно, нужно быть целеустремленным и работоспособным. Чтобы постоянно было желание учиться, постигать новое, что-то внедрять.

— Хирургия сейчас активно развивается?

— Да. Но эта сфера во многом зависит от развития промышленности и высоких технологий. Без современного оборудования не обойдется даже самый гениальный врач. Например, сегодня хирургам здорово помогает электронная микроскопия, когда аппаратура позволяет изучить клетку и понять все, что с ней происходит — есть ли изменения в ядре или нет? Есть изменения в хромосомах, которые руководят различными функциями организма или нет?

— Петр Иванович, как вам удается оставаться в профессии в столь почтенном возрасте?

— Работа не отпускает. Я подумал: когда я уйду — чем я буду заниматься? Без хирургии, без своих студентов, без пациентов я себя не представляю.