Воронежец, сбивший на «Мерседесе» курсанта МЧС, признан невменяемым

Вячеславу Дмитренко грозит принудительное лечение

11.09.2019 в 11:36, просмотров: 703

В центре общественного внимания продолжает оставаться дело об умышленном наезде на курсанта МЧС, 19-летнего Давида Геворгяна, совершенное водителем «Мерседеса» Вячеславом Дмитренко. Однако перспектива того, что виновный отправится на зону, оказалась под большим вопросом: эксперты института имени Сербского признали его психически больным и не отвечающим за свои поступки.

Воронежец, сбивший на «Мерседесе» курсанта МЧС, признан невменяемым
Вячеслав Дмитренко. Фото vestivrn.ru.

Напомним, что Вячеславу Дмитренко 45 лет, он не работает, но является владельцем дорогущего «Мерседеса» и одновременно сыном весьма влиятельной мамы, которая в свое время руководила 8-й городской поликлиникой, а сейчас занимает серьезные позиции в медуниверситете имени Бурденко. Специальности, которые преподает профессор Дмитренко, непосредственно связаны с различными видами экспертиз, потому самым первым предположением, сделанным воронежскими СМИ, была версия о том, что именно мама помогла своему «странноватому» сыну получить необходимые справки и водительские права. С самого начала Людмила Дмитренко настаивала на том, что ее сын психически болен и почти слеп, не давая при этом никаких объяснений тому факту, что он является обладателем водительского удостоверения. Фактически она признавала, что ее великовозрастный отпрыск владеет правами незаконно — уж кому как не ей досконально знать, кто имеет право управлять транспортным средством, а кто нет.

То, что Вячеслав Дмитренко, мягко говоря, не в себе, было ясно с самого начала — причиной наезда на курсанта стало то, что «Мерседес» задели метлой ребята, которые убирали прилегающую к своему училищу улицу. Он развернулся, изменил траекторию движения и целенаправленно двинулся на совершенно беззащитного, не готового к опасности юношу. На последнем заседании суда Вячеслав Дмитренко понес ахинею: он утверждал, что его «Мерседес» оснащен такой системой, при которой машина просто не может совершить наезд на человека — «на живое существо в человеческом обличье», как выразился обвиняемый. В общем, машина будущего у него, не иначе.

Что это: умело подготовленная симуляция или человек реально находится в потемках? С этим-то закон разберется, а вот с точки зрения общественной морали — хрен редьки не слаще. Если эксперты института имени Сербского признали Дмитренко не отвечающим за свои поступки, опасным для общества шизофреником, ему грозит не суд и зона, а палата в психушке. Вопрос только в том, сделает ли принудительное лечение его менее опасным для окружающих людей? Не окажется ли, что благодаря статусу и связям его мамы, больной человек вскоре выйдет на свободу и — почему бы и нет — снова сядет за руль?

В июле по иску прокуратуры водительское удостоверение Вячеслава Дмитренко было аннулировано, но кто сказал, что человек не может воспользоваться машиной и без всяких прав? Героиня долгоиграющего московского скандала Мара Багдасарян с удовольствием рассекает по столице и, похоже, нет такой силы, которая в рамках закона способна ее остановить. Почему у нас невозможно что-то подобное?

Людмила Дмитренко как опытный врач не могла не понимать опасность, которую представляет ее сын для окружающих. Тем более, если она прекрасно знала о его психическом статусе. А она знала. Во-первых, она сама настойчиво заявляла об этом в суде. Во-вторых, люди, хорошо знакомые с обстоятельствами жизни Людмилы Дмитренко и ее сына, утверждают, что в семье у них все было настолько сложно, что мать сама очень боялась своего сына. Его неконтролируемой агрессии, которая зачастую была направлена на нее саму. Что ей проще было выполнять его прихоти и желания, чем сталкиваться с прямыми угрозами в свой адрес. Оправданы ли такие страхи ее, как матери? Наверное, да. А как врача? Тут ответ несомненно должен быть другим.

Какие бы выводы ни сделало официальное следствие, очень трудно предположить, что психически больной человек мог получить водительские права без участия мамы-профессора, специализирующейся на экспертизах. И в этой связи возникает один весьма резонный вопрос: почему медицинский университет никак не отреагировал на происходящее? На сайте вуза и сейчас в списке преподавателей значится Людмила Дмитренко. И значится как профессор — то есть, человек, который по идее должен являться путеводной звездой для студентов, быть для них ориентиром в выбранной профессии. Или у нас все эти постулаты — не более чем слова? А в реальности имеют значение только должности, связи, которые эти должности обеспечивают, и деньги, которые приходят в результате? И если наших будущих медиков учат следовать именно этим критериям, каково будущее отрасли — угадайте с трех раз.