Воронежские поисковики: поступило 38 заявок о пропавших подростках

Как волонтеры поисковых отрядов разыскивают людей

21.08.2019 в 14:07, просмотров: 1570

В августе воронежские СМИ изобиловали заголовками о пропаже людей. Тревожные новости появлялись чуть ли не каждый день. Информацию с просьбой помочь в розыске пропавших распространяли правоохранители и волонтеры — поисковики.

Воронежские поисковики: поступило 38 заявок о пропавших подростках
Учебно-тренировочный поиск, организованный отрядом «Черноземье».

Сегодня в Воронежской области официально действуют две поисковые организации — «Черноземье» и «Лиза Алерт». Мы пообщались с представителями отряда «Черноземье» и задали им несколько вопросов. Главные их них: почему в последнее время участились случаи пропажи людей, кто чаще всего исчезает и как их удается найти.

Спасатели по жизни

Руководитель отряда «Черноземье» Борис Неупокоев работает в областной аварийно-спасательной службе. Получается, его официальная служба во многом связана с тем, что он делает в свободное от работы время — розыском и спасением. Бывает, что после суточной смены раздается звонок, и вместо отдыха Борису приходится выезжать на поисковую операцию (волонтеры предпочитают слово «работы») в какой-нибудь лес или на берег реки.

Мария Цыпковская — мама пятерых детей, домохозяйка. Она — так называемый главный инфорг: принимает звонки, обрабатывает информацию, размещает ориентировки в соцсетях.

Сегодня в активе отряда — около 30 человек. Как говорят сами поисковики, компания подобралась разношерстная — это люди разных профессий и возрастов, есть даже врач-онколог. Объединяет их одно: желание помочь людям.

— История возникновения подобных отрядов примерно одинаковая, — рассказывает Неупокоев. — В нашем случае толчком к объединению послужили резонансные случаи с пропавшими детьми. Это трагедии, которые произошли в 2017 году. Мы искали детей, и в процессе работы сформировался определенный коллектив, люди познакомились. Решили создать свою команду. Затем оформили НКО, заключили договоры с силовиками и экстренными службами. Речь идет о взаимодействии, взаимном информировании. Потому что нередко силами одной полиции или МЧС не получается найти пропавшего. И наоборот — бывает, что волонтеры не справляются без помощи государства.

Напомним, летом 2017 года искали Артема Кузнецова из Липецкой области, который потерялся во время сенокоса. Малышу не было и трех лет. Его разыскивали почти неделю и нашли мертвым в овраге в Семилукском районе. Ребенок умер от обезвоживания. Тем же летом в водоеме в Грибановском районе обнаружили тело 17-летнего Юрия Тюрина. Несмотря на все усилия полиции, МЧС, военных и волонтеров, подросток погиб.

В нынешнем году поисковики отряда «Черноземье» получили уже 123 заявки о помощи. 42 человека нашли волонтеры. Пятеро пропавших погибли по разным причинам, все они — взрослые. Еще пятерых до сих пор ищут. Остальные или вернулись домой сами, или их обнаружили полицейские и неравнодушные воронежцы, отслеживающие ориентировки в соцсетях и СМИ. К слову, в черте города правоохранители обычно находят пропавших быстрее, чем поисковики. А вот за городом статистика обратная: полицию просто не учат поисковым операциям в лесах, это не входит в их основные задачи.

Тактика поиска

По словам поисковиков, чаще всего теряются дети и пожилые люди. Типичная ситуация — заблудившийся грибник. Сейчас — самый разгар «тихой охоты», поэтому волонтеры прогнозируют увеличение числа потерявшихся в лесу. Тактика поиска в таком случае обычно сводится к так называемой работе на отклик. Поисковики идут цепью на расстоянии около 500 метров друг от друга и выкрикивают имя заблудившегося.

— Любопытно, что некоторые пожилые не откликаются на имя, а только на отчество. Звать, например, Сашу, бессмысленно, поэтому зовем Михалыча или Андреича. Об этом заранее предупреждают родственники, — говорит Борис. — Вообще, чем больше информации мы получаем от родных или друзей пропавшего, тем проще найти его. Бывает, когда заблудившийся сам звонит, это идеальный вариант. Тогда мы просто сужаем круг поиска: спрашиваем, с какой стороны относительно дороги он зашел в лес, пересекал ли ручей, линии электропередач и т.п. В радиусе трех-четырех километров обнаружить человека легко, но если речь идет о 10–15 км, то тут уже требуется масштабная поисковая операция. Хуже, если пожилому человеку стало плохо, он упал и потерял сознание. Тогда уж приходится прочесывать местность, а людей порой не хватает.

Если же пропал ребенок, задача заметно усложняется. Поисковики буквально молятся на то, чтобы малыш не потерялся вблизи водоема. По статистике, в половине таких случаев дети тонут. В лесу шансы на спасение есть. Но «аукать» чаще всего бесполезно. Маленькие дети обычно пугаются, прячутся и не отзываются на крики. И тут уже нужно работать по принципу «мелкого сита».

— Нередко дети теряются даже не в лесу, а где-нибудь на даче, прямо среди бела дня, — продолжает Борис. — Недавно мальчик и девочка пяти и шести лет ушли с садового участка в одном из районов области. Все произошло моментально: родители смотрят, а детей нет. Поступили заявления в полицию и в наш отряд. К счастью, нашли малышей быстро, в течение получаса, на дороге недалеко от участка. Любопытно, что они пристроились и шли прямо за полицейской машиной.

Поисковики за работой

Поисковики дают несколько советов родителям, которые выезжают с детьми на дачи или на природу. Первое: никакого модного нынче камуфляжа. Только яркие одежды, желательно со светоотражающим наклейками. Второе: во время прогулок желательно класть ребенку в рюкзачок воду. Без еды можно прожить недели, без воды — считанные сутки. При этом, по данным медиков, у детей обезвоживание организма происходит намного быстрее, чем у взрослых. Третье: оставить в карманах детской одежды телефоны родных. Или сделать такие же термонаклейки.

Приключения «Томов Сойеров»

Как рассказала инфорг отряда «Черноземье» Мария Цыпковская, в этом году она получила 38 заявок о пропавших подростках. Мария говорит, что такого вала обращений она не припоминает давно, летом они следовали одно за другим. Почти всех детей нашли. По мнению волонтера, в большинстве случаев в исчезновениях фигурировали «бегунки».

— Мы разговаривали с психологами, с правоохранителями. Складывается такое ощущение, что подростки специально убегают из дома и играют в некую игру: кого из них найдут позже, кто дольше продержится. Мол, смогу ли я побить рекорд предыдущего «бегунка». Я видела этих детей, они точно ни о чем не жалеют. И сами не возвращаются домой, пока их не найдут, — говорит Мария.

Многие из ушедших из дома подростков делают это не в первый раз. При этом они растут во вполне благополучных семьях. Родители говорят, что никаких конфликтов с детьми у них не было. О своих мотивах сами «бегунки» молчат. Недавно в Воронеже искали девочку-подростка, которая ушла из дома с собакой и не вернулась. Ее нашли на следующий день случайно: один из пользователей группы поисковиков в соцсети опознал пропавшую по фотографии, размещенной в ориентировке.

Девочка сидела на лавке возле одного из ТРЦ за несколько километров от дома. Под скамейкой лежала ее собака. Почему школьница ушла из дома и где пропадала всю ночь — неизвестно.

Фото группы поискового отряда «Черноземье» ВКонтакте