Григорий Гладков: «Я сделал бы Воронеж третьей столицей»

Знаменитый автор детских песен о творчестве, молодых талантах и шляпе

08.08.2018 в 12:51, просмотров: 638

Побывавший недавно в столице Черноземья на ассамблее искусств «С детьми на одной волне» композитор и автор-исполнитель Григорий Гладков признался, что очень любит Воронеж. «Прежде всего, это связано с тем, что название моей самой известной песни фонетически перекликается с названием вашего города. Я бывал у вас много раз и помню, как одна из моих концертных программ называлась «А может быть, Воронеж?» вместо «А может быть, ворона». Это знак судьбы… Я бы с удовольствием пожил здесь на склоне лет. И если бы мне дали право выбирать третью столицу России, это был бы конечно Воронеж!»

Григорий Гладков: «Я сделал бы Воронеж третьей столицей»

Кроме того, у Гладкова есть еще одна сильная связь с Воронежем — его мама родилась в нашей области, под Россошью. «Деревня называлась Ладомировка, и когда-то это была Воронежская область. Сейчас уже, правда, Белгородская. Я периодически бываю на маминой родине, хотя живут родители уже далеко отсюда — в Хабаровске… Им по 90 лет, и недавно они отпраздновали 65-летие совместной жизни».

С Воронежем Гладкова связывала и крепкая дружба с нашим земляком — талантливым кинорежиссером Александром Гришиным, который ушел из жизни еще в 89 году. «Саша умер совсем молодым, от порока сердца. Мы отправляли его на операцию, но он все тянул, боялся… Вот и не перенес. Он был жутким патриотом Воронежа, родной город фигурировал во всех его рассказах и песнях, он всех просто заражал любовью к вашему городу. Саня прекрасно играл на гитаре. Это был любимый ученик советского режиссера и сценариста Марлена Хуциева — именно у него на курсе Саша учился во ВГИКе. Когда пересекаешься с Марленом Мартыновичем, он всегда говорит о Гришине — это его гордость. Мне жаль, что за свою жизнь Саша успел снять всего лишь три художественных фильма. Но зато какие! Кстати, к двум из них я писал музыку. Это картина «Поезд вне расписания» про катастрофу на железной дороге с Владимиром Шевельковым и Натальей Вавиловой в главных ролях. И «Всего один поворот», там Борис Невзоров снимался. Это фильм о любви женщины-таксистки и автогонщика… Третий фильм, который снял Гришин, назывался «Щенок», он был создан по пьесе Юрия Щекочихина — очень смелого журналиста, которого настигла трагическая смерть за то, что он вскрывал язвы общества. «Щенок» — малоизвестный, страшный фильм…Именно потому, что фильм страшный, а я человек веселый, я и не стал принимать участия. Конечно, мог бы и в эту историю окунуться, но как-то Саша понял, что я буду делать это через силу…» — вспоминает Гладков.

«Мою «Пластилиновую ворону» возродили «Хор Турецкого» и «Рогатые трупоеды»

— Григорий Васильевич, вы — рекордсмен российской Книги рекордов Гиннесса по количеству выпущенных альбомов с песнями для детей. Скажите, а сегодняшних детей, увлеченных гаджетами, вообще интересуют песни? И как, на ваш взгляд, нужно писать для современных детей?

— Еще Максим Горький говорил: «Для детей нужно писать так же, как и для взрослых, только лучше!» А Михаил Зощенко выразился: «Писать для взрослых надо так же, как для детей, только хуже!» Я вам открою страшный секрет: люди типа меня, которые пишут детские стихи, песни, снимают фильмы для детей и т.д., они вообще о детях не думают! Они пишут это для себя. Придумали себе эдакое дуракаваляние, чтобы в себе ребенка оставить. Такой метод есть в искусстве — «как ребенок». Вот взять Пабло Пикассо… «Каля-маля» делал, но почему-то его никто детским художником не считает. Есть соцреализм, импрессионизм, а есть вот такой детский жанр.

Но я могу сказать одно: яркая мелодия «пробьет» и гаджеты, и все остальное. В песне ведь главное — мелодия, мотив. А аранжировки могут быть разными. Есть ремиксы, ремейки… Это тоже жанр. Все старые детские хиты перепеты. Целые ансамбли появились. И ремиксы потрясающие, современные. У них аранжировки сегодняшнего поколения, а мелодии и слова прежние. Даже «Пластилиновую ворону», балладу без припевов, осо­временили. Ее поет «Хор Турецкого», треш-группа «Рогатые трупоеды» — я в интернете видел. На сцене у них могилы, черепа, кладбище, дым идет. Так что есть «Ворона» и в таком варианте.

— Вот именно, что переделывают старое. А почему не пишется новое? Нет новых хороших детских песен, фильмов. Или они есть, но о них почему-то никто не знает…

— Есть, конечно. Просто сейчас много информации, не успеваете отслеживать. Детские передачи не показывают в прайм-тайм — в это время показывают убийства. А жаль, ведь хорошие мультфильмы воспитывают новое поколение. Действительно был период затишья, когда остановилось производство мультфильмов. Но сейчас наша мультипликация на подъеме. У нас прекрасные мультсериалы, которые хорошо продаются за рубежом. Взять ту же «Машу и Медведя», «Лунтик», «Смешарики», мультики про богатырей наших. Ваша студия снимает «Снежную королеву». Молодцы ребята. Не знаю, как они это все придумали. Сначала я думал, что они берут какую-то зарубежную кальку, а потом познакомился с ними и узнал, что они все делают сами. Просто фантастика!

«Помогать молодым талантам — мой долг»

— В свое время вам помог Эдуард Успенский, вытянул вас в Москву. А вы как-то помогаете начинающим молодым талантам?

— Конечно. И считаю это своим долгом. Обязательно надо помогать талантливой молодежи. Ведь, как известно, самые сложные — первые шаги. Первый совет очень важен. Ведь люди не знают, куда идти, кому показывать… В силу профессии, часто приходится сидеть в жюри, и когда я вижу таланты, то всегда стараюсь протянуть руку помощи. Если, конечно, человек в ней нуждается.

Эта детская ассамблея, на которую я был приглашен в Воронеж, тоже создана вашим земляком Виталием Осошником и его супругой Натальей для того, чтобы помочь талантливым людям. Я восхищаюсь ими! Виталий пишет замечательные песни, Наташа — стихи. Они создали и свой ансамбль «Волшебники двора», и школу-студию, и вот эту ассамблею. Это огромная помощь одаренным детям. Ведь делают они это практически бескорыстно, особых финансов это все не приносит. Это сподвижники, которых нельзя не уважать.

Знаете, бывают такие женщины в подъездах. В квартирах-то у нас у каждого хорошо, а вот в подъезде не всегда. Но как только в моем подъезде исчез последний алкоголик, женщины-сподвижницы тут же занялись украшением интерьера. Вынесли цветы из дома в плошках, картины повесили, потом стены разрисовывать стали… И наш подъезд теперь напоминает мне детский сад «Ромашка», куда я водил детей. Теперь они облагораживают двор, сажают там цветы и борются с затаптывающими их алкоголиками. Скоро будет у нас как в Голландии — и дома хорошо, и вокруг хорошо. Вот и ваши Осошники такие — невероятные созидатели.

— А вы могли бы бескорыстно написать музыку для талантливого молодого мультипликатора, у которого нет денег?

— Конечно, такое не раз было. Недавно в Харькове открылось арт-кафе «Пластилиновая ворона», и все начали мне намекать на авторские права. Да какие там права! Мы счастливы, что мультфильм живет до сих пор, что о нем помнят! Есть, конечно, злостные пираты, которые тайно зарабатывают на нас. С такими надо бороться. Такая ситуация, кстати, была у Осошника, люди просто делали под него смету. Авторское сообщество встало на его защиту, когда он начал борьбу с этими жуликами. А молодым надо помогать, откуда у молодых деньги?

— Почему все-таки мало сейчас хороших произведений? У композиторов творческий кризис?

— Не кризис, таланта нет просто. А может, и есть талант, но этого композитора время не оценило. Нет хита. А ведь довольно одной такой песни, и уже здорово. Это же великое таинство — как сочинить песню, которую все будут петь.

«Коллекционирование — это один из видов сумасшествия»

— Григорий Васильевич, мы все привыкли вас видеть в шляпе, это уже сложившийся образ. У вас, наверное, этих шляп уже целая коллекция?

— Я отрицательно отношусь к коллекционированию, считаю это одним из видов сумасшествия. Представьте себе — сидит папа в однокомнатной квартирке, где все завешано самолетиками, которых 5000. Дочка ютится на краешке стола с уроками, а он и дальше всю квартирку, каждое свободное местечко завешивает. Жена конечно счастлива за мужа, что он не пьет… Другая женщина бегемотиков собирает. У нее и муж в виде бегемота стал. Все в бегемотиках! Это все реальные персонажи! И что — это нормально? Поэтому шляп у меня немного, дома не больше 3–5 штук хранится. Недавно схватил первую попавшуюся — коричневую — и подарил. А мне подарили белую фетровую.

— А кто придумал вам такой образ? Почему вам нравится носить шляпы?

— Шляпа делает лицо мужчины очень романтичным. У нас девушки везде и всегда были красавицами, а у мужчин все иначе. В 20 веке мужчины стали вырождаться, их лишили инициативы в деревне. Городские всегда деревенских оскорбляли: мол, «куда прешь, «село». Мужчины спились. Потом одна война, раскулачивание, другая война. Все падало на мужчин, и лица у них теперь соответствующие — перекореженные, деформированные. Но до той поры, пока на них шляпу не наденешь. Как только надеваешь — сразу становятся мачо!