Театр финансового абсурда: кто и за что получает «культурные» деньги в Воронеже

Материальные мотивы нередко вмешиваются в высокие сферы

11.07.2018 в 14:56, просмотров: 906

На прошлой неделе глава региона Александр Гусев назвал ситуацию вокруг Платоновского фестиваля кипящим «вулканом страстей». Действительно, фестиваль закончился громким скандальным противостоянием между его художественным руководителем Михаилом Бычковым и шефом областного департамента культуры Эмилией Сухачевой. Глубинные причины конфликта могут быть какими угодно, но со стороны выглядит так, будто Бычков недоволен вмешательством департамента в фестивальные дела, а чиновники — излишней финансовой самостоятельностью Бычкова.

Театр финансового абсурда: кто и за что получает «культурные» деньги в Воронеже
Сцена из спектакля «Гамлет» воронежского драмтеатра. Гамлет справа. Фото Воронежского академического театра драмы им. А.В. Кольцова.

Единство начальственных ипостасей

Грубые материальные мотивы частенько вмешиваются в высокие сферы театрального искусства. И там, где начинается пусть даже самый невинный спор о деньгах, неизбежно возникает скандал. Департамент культуры подобные катаклизмы предотвращать не умеет или не хочет, потому очаги вспыхивают тот тут, то там: когда локальные, а когда и сравнимые с «вулканом страстей». Их неиссякаемым источником уже несколько лет (с момента ухода директора Игоря Непомнящего) является Театр оперы и балета. Теперь вот забурлило вокруг Платоновфеста. И даже в мирной жизни Воронежского академического театра драмы им. Кольцова не так идеально гладко, как кажется на первый взгляд.

В прошлом году ушел на пенсию директор Игорь Чижмаков. Он служил в театре 50 лет, жил им, сыграл на его подмостках десятки ролей. В коллективе беспокоились: кто займет его место? Написали письмо Эмилии Сухачевой, где свои опасения выразили в мягкой форме: главу департамента просили подойти к выбору кандидатуры как можно более тщательно и продуманно, чтобы во главе театра оказался деятель, имеющий вес и авторитет в воронежской культурной среде. В ответ коллективу пообещали конкурс на замещение вакантной должности. Ну что ж, конкурс — это хорошо, это честно.

Пообещать одно, а поступить по-другому — это чиновничья техника, которую в департаменте культуры отточили до блеска. И новый директор, вопреки обещаниям, в театр назначен так и не был. Главный режиссер театра Владимир Петров стал един во всех начальственных ипостасях, совместив и творческое, и административное руководство коллективом. В государственных театрах, живущих на бюджетные деньги, такая практика встречается нечасто. Логично выглядит глава коллектива, единый во всех начальственных лицах, если он, например, создатель собственного театра, собственной труппы. И если организационно-правовая форма такого учреждения культуры соответственная — частная. Бюджетные театры существуют по другим законам.

Худрук — начальник за все про все — выходит и сам режиссер, и сам заказчик собственных постановок. Сам ставит спектакли, сам же платит за них. Именно такая система существует сейчас в театре драмы имени Кольцова. Чисто номинально в театре имеется должностное лицо, которое является заказчиком и приемщиком работ (то есть, постановки). И в договорах о постановке спектаклей как заказчик фигурирует заместитель руководителя Дмитрий Дмитриевич Колесников. Как исполнитель — режиссер Владимир Сергеевич Петров. В сегодняшней театральной реальности господин Колесников непосредственно подчиняется господину Петрову. Вопрос: может ли он не заключить с ним контракт? Или, например, не принять проделанную работу? Теоретически, да, может. Если собирается переходить на другое место работы. И ни в каком другом случае. К слову сказать, Дмитрий Колесников по внутреннему распорядку отвечает в театре за противодействие коррупции. А Владимир Петров, кроме всего прочего, является председателем художественного совета — последней инстанции, принимающей готовый спектакль. Вот так все взаимосвязано.

Сам себе режиссер

Весьма противоречивые отзывы получила прошлогодняя постановка в Кольцовском театре шекспировского «Гамлета». Впрочем, шекспировским его можно назвать весьма условно. На постановке «Женитьбы» Остап Бендер посетовал Кисе Воробьянинову: «Вы совершенно невосприимчивы к театральному эксперименту». Так и тут: невосприимчивая публика ходит на этот спектакль. Одна из самых дорогих постановок театра является одной из самых малопосещаемых, и зрители часто уходят со спектакля, не досмотрев его до конца. Кто оказался ими не понят? Гамлет со стоящими дыбом рыжими волосами, экзальтированная Офелия, фээсбэшник Горацио, Познер¸ который берет интервью у Клавдия, Фортинбрас с намеком на Путина? Или тот же Клавдий, поющий дуэтом с Гертрудой Фрэнка Синатру? А может, умирающие герои (трагедия все-таки!), которые не падают ниц, а остаются стоять на сцене, запечатанные в черные труповозные мешки? Обо всем этом можно спорить, но не хочется.

В контексте сегодняшнего разговора стоит лишь упомянуть, что переделка шедевра Уильяма Шекспира стоила казне 85 тысяч рублей. Что это на самом деле: «новое прочтение», как сейчас модно говорить, или откровенное глумление над классикой, вопрос совести и вкуса режиссера-постановщика?

Современный драматург за подобную свободу творчества затаскал бы Владимира Петрова по судам, а авторские права Шекспира защитить некому. Его творения принадлежат человечеству, то есть никому. Но самое приятное, что на них можно зарабатывать деньги. Один только знаменитый монолог «Быть или не быть» потребовал большого петровского авторского переосмысления. Там, правда, вопрос ставится под другим углом: пить или не пить. Но это уже мелочи. Суть в другом.

Может ли художественный руководитель театра сам быть, по сути, и заказчиком, и постановщиком театрального продукта — спектакля? Каждый контракт на постановку находится в свободном доступе на сайте госзакупок и может быть проанализирован любым желающим. Как, например, контракт на постановку пьесы Горовица «Моя дорогая», который стоит 439 тысяч рублей. И на другие спектакли. Законно ли, что руководящее лицо делает заказ самому себе, самому себе платит и у себя принимает работу? Причем работу, которую делает как режиссер-постановщик, являясь, между тем, художественным руководителем театра? Ведь при таком положении вещей у других режиссеров шанса поставить спектакль в этом театре нет.

Концентрация власти и денег в одних руках — это не шутки. Жаль, что у руководства департамента культуры нет достаточных компетенций, чтобы понимать столь очевидные вещи. В театре, где труд актеров оценивается по унизительно низкой шкале, подобные эксперименты приводят к непредсказуемым последствиям. Весьма драматическим подчас.

По нашей информации, в ближайшее время казус с финансовым единовластием в театре драмы станет достоянием специалистов контрольно-счетной палаты. Усмотрят ли они в этой ситуации нарушение закона, скоро будет известно. Однако то, что все это не находится на высоком художественном уровне с этической точки зрения, и так уже ясно.

Фаворитизм в сфере культуры приносит самые печальные плоды. Михаил Бычков пользовался добрым отношением Татьяны Гордеевой, и, похоже, у него слегка закружилась голова. В итоге разразился скандал. Покровительство департамента культуры схожим образом, видимо, вскружило голову и Владимиру Петрову. Эмилии Сухачевой, тоже, наверное, захотелось примерить на себя роль покровительницы муз. Но с этой ролью она справляется очень плохо. Как, впрочем, и с ролью чиновника.