Что немцы XVIII века искали на воронежской земле

История главного немецкого поселения в нашей области

28.12.2017 в 11:43, просмотров: 2625

По данным переписи 2010 года, в Воронежской области живут около полутора тысяч немцев. Представители этой национальности никогда не были одними из самых многочисленных на нашей территории, однако смогли внести значимый вклад в историю, культуру и экономику. Имена Вильгельма Столля и Карла Мюфке знакомы многим воронежцам. Однако в Воронежской губернии трудились и гораздо менее известные немцы. О них посетителям очередной лекции проекта «Мы, воронежцы» рассказал писатель, журналист, автор работ о немецкой общине Воронежской области Виталий Жихарев.

Что немцы XVIII века искали на воронежской земле

Дважды переселенцы

Точная дата появления немцев на воронежской земле не известна. Скорее всего, они приехали сюда еще в допетровские времена. При Петре I они были среди иностранных работников, которых он охотно приглашал. Но самое значительное заселение немцами Воронежского края произошло в 1766 году.

В 1760-х гг Екатерина II издает два зазывных манифеста, которыми приглашает жителей европейских стран приехать в Россию и осваивать ее большие пространства. Первыми на ее призыв откликнулись немцы. Для них это было непростое время. Тогда еще Германия не была единой, отношения между ее конгломератами то и дело осложнялись. Так что слова единоверки, ставшее императрицей большой страны, нашли у немцев отклик. В 1766 году в Россию приехали 27 тыс. человек. Почти все они направлялись в Поволжье, где неосвоенными оставались огромные территории. Но кто-то в столице решил дать возможность поселиться им и в Воронежской губернии. Так образовалась группа колонистов из 260 человек (50 – 60 семей). Это были швабы (жители юго-западной территории современной Германии, их речь смешана с французской), лютеране по вероисповеданию.

Приезд в Воронеж был их не первой попыткой сменить место жительства и найти лучшую долю. Костяк группы составили люди, которые уже успели побывать колонистами. В 1765 году датский король Фредерик пригласил немцев осваивать территорию Дании. Несколько десятков швабских семей приехали в Данию, но сразу поняли, что король обманул их: вокруг были болота, заросшие кустарником. Они начали роптать и попросили отпустить их. Подоспевший призывной манифест Екатерины II они сочли хорошей возможностью снова поменять жизнь. Однако добиться права на отъезд получилось не сразу. Обиженный Фредерик повелел заточить зачинщиков бунта. Кто-то сбежал, кто-то сумел добиться разрешения уехать. Эта-то, активная и непокорная группа, и составила костяк «воронежской» колонии.  

Рыба или все же свекла?

В Воронеж они ехали как раз в разгар русской зимы, на санях. В пути они находились на обеспечении российского государства. Команду солдат, сопровождавших немцев в наши края, возглавил поручик Иван Широков. У него была своя казна, которую он тратил на нужды переселенцев. В феврале 1767 года группа прибыла в Воронеж. Однако тут не были готовы принять колонистов, свободной земли для них не нашли. Выручил помещик, полковник Тевяшов. Он распорядился выдать немцам часть своих земель в семи километрах от Острогожска. Новую колонию назвали Рибенсдорф.

Краеведы до сих пор спорят о происхождении этого названия. В народе самой популярной является версия, что оно состоит из двух слов: русского «рыба» (дескать, в местной речушке водилось много рыбы) и немецкого «дорф» (деревня). Виталий Жихарев считает ее несостоятельной. По его мнению, «рибенс» идет от немецкого «свекла». Именно этот корнеплод стали выращивать переселенцы. Ну а позднее переименование в «Рыбное» связано лишь с созвучием.

Трудолюбивые и дисциплинированные немцы смогли за два года на пустом месте отстроить крепкую деревеньку. Внешне она ничем не отличалась от окрестных русских деревень. Пожалуй, различие было лишь одно: по давней привычке немцы выводили окна на улицу, на север. Тогда как местные, желая сохранить тепло, окна на северной стороне здания не делали.

- Конечно, им было очень трудно. Все пришлось начинать в голом поле, не зная обычаев, нравов страны. Но они справились. К началу ХХ века в Рибенсдорфе было едва ли не больше предприятий, чем в уездном Острогожске, - говорит Виталий Жихарев.

Царский манифест разрешил жителям Рибенсдорфа существовать в порядке самоуправления. Они сами избирали себе шульца – старосту. Значительным влиянием обладал пастор, ведь немцы оставались глубоко верующими лютеранами. В Рибенсдорфе они построили небольшую кирху.

Новые колонии

Уже в 1850 году население Рибенсдорфа составляло около двух тысяч человек, то есть выросло почти в десять раз. Но общие для страны беды не обходили и его. В 1850 году в эту деревеньку пришла традиционная для российских городов и сел беда – огромный пожар. Он уничтожал почти все, над чем немцы работали более 80 лет.

Рибенсдорфцы попросили помощи у императора Николая II. И тот разрешил части жителей переехать в Приазовье (под Таганрог). Многие жители острогожской колонии уехали туда, но связи с ней не теряли. А оставшиеся восстановили – снова почти с нуля -  свои дома.

У жителей Рибенсдорфа был свой уклад жизни. Браки с местными были запрещены: жениться надо было «на своих», на лютеранах. Впрочем, насильно замуж тоже не выдавали. Отличались хорошим воспитанием и благонравием: не зафиксировано ни одного случая, чтобы немца из Рибенсдорфа посадили за воровство. Тщательно берегли и язык предков. Обучение русскому языку для немецких детей было обязательным, под угрозой штрафов. С местным окружением рибенсдорфцы общались свободно, но дома говорили только на немецком.

Со временем немцы стали расселяться по области. По традиции они переезжали целыми семьями, начинали новое дело и работали с большим трудолюбием. Так, в 1911 году в селе Артюшкино (Аннинский район) появилась семья Шмунк – четыре брата и двоюродный дядя. Они купили сначала винокуренный заводик, потом после введения ограничений производства спирта посадили большие сады. 

Один из братьев Шмунк – Иоганн после смерти жены захотел жениться еще раз, но уже на местной. Однако мать была категорически против и женила сына на лютеранке. Что не помешало тому, что у несостоявшейся русской жены родился сын. Мальчика назвали Иваном, в деревне он получил прозвище «немчонок». Это был будущий отец Виталия Жихарева.

Виталий Иванович вспоминает, что отец не любил вспоминать свое происхождение. Больная тема обострилась в годы Великой Отечественной. Односельчане снова вспомнили старое прозвище «немчонок». Иван Жихарев ушел на войну добровольцем. А когда вернулся, посватался к соседке со словами: «Ты никогда не называла меня немчонком, и за это я возьму тебя замуж».  

 Сейчас в Рибенсдорфе, после  Первой мировой войны переименованном в

Рыбное, немцев не осталось. Все они или были депортированы, или уехали. О прошлом напоминают название и небольшая кирха, которую сегодня пытаются восстановить.

 Виталий Жихарев считает, что большинство этнических немцев отлично ассимилировались с местным населением и стали настоящими воронежцами и россиянами.  - Посмотрите, как тесно общаются представители других этнических групп, переехавших сюда. Они собираются на праздники, активны в диаспорах. У немцев такого практически нет, - говорит Виталий Иванович. – Они давно живут на Воронежской земле и полностью пропитались русским духом.  




Партнеры