mk.ru : Московский комсомолец

“В гробу я его видел”

— Вы чего здесь собрались? — подошел к журналистам депутат Воронежской областной Думы от “Единой России” Вячеслав Астанков. — Вам вечно нужна сенсация, а потом будете камерами в зале греметь, мешать с народом общаться.

— А вы… кто? — спросил его кто-то из корреспондентов.

— Ээ… — руководитель общественной приемной Путина не нашел, что ответить на этот вопрос и удалился.

Через 15 минут появился Леонид Рошаль.

Когда в Воронеже стало известно о приезде всемирно известного доктора, мало у кого были сомнения в том, что член избирательного штаба премьер-министра собирается провести сеанс агитации за своего кандидата в президенты. До него несколько представителей ОНФ уже успели “поработать” в регионах, встретиться с “трудовыми” коллективами и помочь им сделать “правильный” выбор. Примерно того же ожидали и 400 воронежских врачей, собравшихся в театре им. Кольцова на разговор с коллегой. Однако Леонид Рошаль решил начать с обзора современного состояния медицины.

По его словам, самыми острыми проблемами в сфере здравоохранения являются:

- нехватка квалифицированных кадров;

- недостаточное финансирование;

- низкие зарплаты медработников;

- трудности с отдельными медикаментами и современным оборудованием.

Власти, по Рошалю, не всегда видят полную картину, поэтому врачи должны активнее продвигать свои требования. Для этого детский хирург призвал воронежских докторов вступать в Национальную медицинскую палату (НМП), которую он уже два года возглавляет и в которую уже входит более 200 тысяч врачей России.

Палата, со слов Рошаля, вошла в Путинский ОНФ, а Фронт, в свою очередь, “позволил нам через тех, кто руководит страной, отстаивать свои позиции”.

В качестве примера Леонид Рошаль привел скандал между министром здравоохранения и соцразвития Татьяной Голиковой и НМП.

— Только Народный фронт смог остановить Минздрав в безудержном принятии не обсужденных с общественностью законов. Я имею в виду ФЗ об “Основах охраны здоровья”. НМП внесла в него 109 поправок, и мы смогли отстоять их.

Вообще Татьяне Голиковой в тот день сильно досталось от Рошаля.

— Сейчас в России выделяется 3,7 процента ВВП на здравоохранение. Эта цифра в два раза ниже минимального уровня аналогичных расходов в развитых европейских странах, — возмутился врач.

А решение Общественной палаты о признании состояния здравоохранения “неудовлетворительным и не соответствующим Конституции” Леонид Рошаль назвал “судьбоносным”.

Поругал он и все правительство, которое придумало ФЗ-94 “О госзакупках”:

— В гробу я его видел! Здесь все определяется рублем, а это неправильно, причем в корне.

О том, что “плохие” министерства и ведомства реформируют медицину под руководством своего непосредственного начальника — Владимира Путина, детский врач отчего-то не задумался. Как и над тем, что если бы чиновники делали что-то не так, их бы давно уволили. Вывода в такой нехитрой ситуации может быть два: либо премьер не распоряжается своими министрами, либо распоряжается, но тогда за негативные последствия реформы должен ответить и он. Однако об этом Леонид Рошаль предпочел не рассказывать.

— 460 миллиардов нам дали на здравоохранение — такое решение принял лично Путин. Подобной суммы мы еще никогда не получали. Можно называть это модернизацией, хотя на самом деле это нормальные шаги, необходимые для того, чтобы вытащить сферу из упадка 90-х годов, — резюмировал доктор.

Из упадка каких годов придется спасать медицину на следующих президентских выборах, никто не спросил. Но зато всем стало понятно: если уж “Единой России” и президентам не хватило целых 12 лет, чтобы исправить ситуацию после 90-х, то развал был серьезным…

Вообще, противопоставление “лихих 90-х” и “благополучных” нулевых, когда страной стал руководить Владимир Путин, считается одним из центральных тезисов в избирательной кампании премьера. Над “очевидными” примерами для населения работают целые институты и лучшие аналитики. А доносят эти мысли до народа — лидеры общественного мнения. Среди которых и Леонид Рошаль.

Правда, иногда у интеллигентов все же просыпается чувство, что они делают не совсем правильное дело. И тогда рождается нечто среднее между “позитивными изменениями” и противоречиями внутри:

— Несмотря на то, что сейчас люди живут в два раза лучше по сравнению с 90-ми годами, население озлоблено и недовольно. Главная причина, наверное, в том, что люди видят кругом несправедливость — в разделении на богатых и бедных, в социальной сфере.

Кто виноват в несправедливости, Рошаль не сказал. Но и провести аналогию между оппозиционерами с Болотной и путчистами 1991 года тоже не смог:

— Я был защитником Белого дома и помню, как прозвучало объявление, что на нас идут танки. Это не было похоже на шутку. Но все остались. Тогда, во время путча, люди готовы были умереть за идею. На Болотную я не пошел, но из-за близкого расположения нашего НИИ к площади я видел, какие люди там были. Позже я спросил у знакомого, участвовавшего в акции, зачем он туда пошел — причем у этого парня все в жизни нормально: своя квартира, хорошая машина, дом в Швейцарии. Он мне ответил: “Замучили откатами, просто невозможно стало вести бизнес!” — пояснил Леонид Рошаль.

“На первом месте по взяточничеству — госслужащие”

Врачи слушали своего знаменитого коллегу и понимающе кивали в ответ. По сути, доктор не сказал для них ничего нового — все эти тезисы были хорошо знакомы им по предыдущим выборам.

Первым устал Леонид Рошаль…

Детский хирург предложил поговорить по душам.

— Можете задавать любые вопросы, никого не уволят, — сказал доктор.

Но, очевидно, диалога и испугались сидящие на виду у своего начальства врачи. Получился странный парадокс: общие проблемы медицины они обсудить готовы, несовершенство законодательства — пожалуйста. Но задать конкретный вопрос решились немногие.

К микрофонам они выходить постеснялись, зато анонимные записки пустили в ход охотно.

Впрочем, были и те, кто откровенно побаивался даже этого: сидевшая рядом с корреспондентом “МК” в Воронеже” женщина попросила написать вопрос “за нее”:

— Вы же журналист, вам ничего не будет, — аргументировала она свою просьбу. — После переименования Минздрава в Министерство социального развития и здравоохранения у чиновников добавилось много новых полномочий, но работать они лучше не стали. Может быть, есть смысл “отобрать” эти “приставки” — тогда подчиненные Голиковой все-таки возьмутся за медицину?

В конце концов, женщина решилась написать вопрос сама, но на бумаге из журналистского блокнота — видимо, чтобы на нее никто не подумал.

А тем временем к пустующим микрофонам потянулись корреспонденты воронежских СМИ.

Журналистка одного из местных изданий представилась пациенткой и спросила у Леонида Рошаля, как тот относится к платным услугам в бюджетных медучреждениях:

— Приходишь к стоматологу, просишь пломбу поставить, а он тебе говорит: “Можно бесплатно это сделать, но пломба будет плохая — цементная, продержится недолго. Или можно сделать хорошую, световую, только за нее заплатить придется”. Что с этим делать?

— Вы в какой поликлинике обслуживаетесь? — уточнил доктор.

— В третьей, — ответила журналистка.

— Есть здесь кто-нибудь из третьей поликлиники? — строго спросил Рошаль.

В другом конце зала поднялся мужчина и что-то неразборчиво прошептал. Он постеснялся подойти к микрофону, и “чужие” врачи поддержали “пациентку” смехом и аплодисментами.

— Все медицинские услуги должны быть четко разделены на платные и бесплатные. Платная составляющая — та, что не входит в гарантии оказания медпомощи. Если вы хотите себе в палате два туалета, пять телевизоров, а еще и дополнительную сиделку, то и платите. Но если вам дали направление, то вас должны лечить бесплатно. К тому же платные услуги врачи должны оказывать только в дополнительное время, — внес ясность Леонид Рошаль.

Журналистка попыталась озвучить еще одну проблему, но некоторым сидевшим в зале медикам такая перспектива, видимо, пришлась не по душе. Они стали кричать “Хватит!”, “Передайте микрофон!”. В итоге очередь задавать вопрос перешла к корреспонденту “МК”.

— В Воронеже есть областной психоневрологический диспансер. Несколько месяцев назад в ходе реформы здравоохранения было сокращено отделение психотерапии, куда обращались люди со стрессами, неврозами, депрессиями. Осталось всего несколько специалистов, которые принимают больных. И все это на фоне множащегося рынка платных психотерапевтических услуг. Где лечиться простым людям, если даже в профильном диспансере они не могут получить полной квалифицированной помощи?

— Есть кто-нибудь от облздрава? — поинтересовался Леонид Рошаль.

К микрофону вышла начальник отдела кадровой работы департамента здравоохранения области.

— В нашем регионе на сегодняшний день действует долгосрочная целевая программа развития здравоохранения Воронежской области. На сегодняшний день в ней предусмотрено закрепление специалистов, в частности, в сельской местности — с предоставлением жилья, выплатой субсидий…, — бодро начала чиновница, но ее прервал Рошаль:

— При чем здесь сельские медработники? Вы не на тот вопрос отвечаете.

— О диспансере я ничего не знаю, — выдохнула представительница облздрава.

Тут на выручку смущенной женщине подоспел главный врач диспансера Виктор Левтеев, спустившийся с верхних рядов. Сделав акцент на том, что вопросы задавали не пациенты, а журналисты, он пояснил Леониду Рошалю, что все обстоит не так, как рассказывают:

— Структурные изменения в отделении действительно происходили, но направлены они были на улучшение качества работы. Все специалисты, кроме одного, который работал в частной клинике, трудоустроены и продолжают работать.

Формулировка “трудоустроены” не удовлетворила любопытства корреспондентов. Ведь можно уволить человека и отправить вагоны грузить — чем не трудоустройство? Однако уточнить детали корреспондентам не дали.

— Здесь — не место для дискуссий, — заявил главврач под крики коллег “нечего журналистов к микрофону пускать!”

Атмосферу разрядила руководитель департамента здравоохранения области Татьяна Головачева, пообещавшая Леониду Рошалю разобраться в ситуации и затем уведомить его о результате.

Увидев, что ответы действительно звучат, к микрофонам потянулись и сами медики. Так главврач одной из ЦРБ поинтересовалась, почему у работников здравоохранения такие низкие зарплаты.

— Каждый день, приходя на работу, мы задаем себе один и тот же вопрос: почему нельзя поднять заплату просто так, без каких бы то ни было дополнительных условий? Сейчас каждое повышение требует и от персонала, и от руководства очень большой добавочной работы, а обычная ставка сотрудника, который только приходит к нам на работу, — чуть больше 4 тысяч. Повесить на молодого доктора, который только что отучился, ответственность и за модернизацию, и за стандарты чрезвычайно сложно, — сказала женщина, вызвав бурные аплодисменты.

— Я сам придерживаюсь мнения, что без повышения зарплаты медработникам социальных проблем мы не решим. Я в одном регионе провел такую дискуссию: “Сколько врачи сегодня должны получать, чтобы было хорошо?” Вы думаете, они сказали “миллион”? Нет. Полмиллиона — тоже нет. Они сказали: “Пусть будет зарплата 40-60 тысяч рублей”, правда, потом добавили: “На одну ставку”, и тогда будет нормально” (по залу пронесся смех и аплодисменты). Вот такую реальную цифру мы и озвучили Путину, это то, что говорит народ. Но вы меня тоже поймите, все приходят к Путину и говорят: “Дай, дай, дай!” Он ведь тоже не на мешке сидит, это правда. Экономисты говорят, что если мы так резко повысим зарплату педагогам, врачам, то будет высокая инфляция. Ее боятся. Но я думаю, что сейчас показатели инфляции у нас довольно низкие, может, не надо бояться такого повышения, как вы думаете? — задал риторический вопрос детский врач.

Постепенно Рошаль все-таки сумел перевести встречу в неформальную беседу, во время которой коллеги делятся опытом и обсуждают проблемы своей сферы. Но продлиться этой чудесной атмосфере суждено было недолго. В “нужное” русло ее вернул директор 73-й школы Сергей Воробьев.

— Леонид Михайлович, я ваш коллега. Я тоже бюджетник и тоже в штабе поддержки Владимира Путина! Недавно руководитель администрации президента Сергей Иванов назвал врачей и учителей самыми главными взяточниками страны. Неужели Владимир Путин тоже так считает? — спросил педагог.

— Это — вранье! На первом месте по взяточничеству — госслужащие, — выпалил Леонид Рошаль.

Что бы там ни считал глава кремлевской администрации, а кандидат в президенты считать мздоимцами целую армию врачей и учителей “априори” не имеет права. А чиновники… они и так проголосуют, как надо.